19 февраля 2025 года я получил электронное письмо. В нём не было угроз, компромата или сенсационных разоблачений - сухой канцелярский документ под номером 20/10/3/4/1 RRPnos/32938.
Спустя почти тринадцать лет после того, как наёмник полоснул меня ножом по лицу, государство решило поставить точку в расследовании. Майор Александр Тамбовцев, главный инспектор 1 го отдела Криминальной полиции Риги, официально расписался в бессилии латвийской правоохранительной системы.
Самое циничное в документе - хронология. Лишь 18 февраля 2025 года - за двадцать четыре часа до того, как закрыть дело навсегда - полиция вдруг «прозрела». В постановлении сухим языком зафиксировано: квалификация деяния изменена на часть 2 статьи 125 Уголовного закона.
Тринадцать лет они делали вид, что расследуют «хулиганство» или «лёгкие телесные повреждения». И только перед самым финалом, когда нужно было подшить бумаги в архив, нападение официально признали тем, чем оно было с самого начала - умышленным нанесением тяжких телесных повреждений, совершённым организованной группой.
«Констатированный экспертом неисправимый дефект лица Леонида Якобсона признаётся неисправимым обезображиванием лица и, таким образом, относится к тяжким телесным повреждениям», - написал Александр Тамбовцев.
Финальный акт юридического спектакля: признать тяжесть преступления только для того, чтобы тут же заявить, что «все возможности следствия исчерпаны».
Ещё одна деталь таилась в конце постановления. Майор Тамбовцев распорядился: два мазка крови на ватных тампонах, изъятые с места преступления в марте 2012 года, должны храниться до истечения срока давности - 28 марта 2027 года. А затем - быть уничтожены.
Не сгустки моей крови, а биологический мусор с истекающим сроком хранения. Тамбовцев просто указал дождаться даты в календаре, когда закон позволит официально сжечь последние следы того дня.
Помню, как смотрел на монитор компьютера: государство признало травму ребёнка, боль восьмилетнего мальчика, видевшего кровь отца, но расписалось в неумении найти виновных. Когда прокурор Марис Трушелс поставил свою подпись «Согласен» под этим документом, он не просто закрывал уголовный процесс. Он фактически легитимизировал безнаказанность тех, кто заказывает насилие. Он послал сигнал каждому, кто решит заказать журналиста: «Продержитесь пятнадцать лет, и мы сами уничтожим всё, что против вас свидетельствует».
Мой шрам останется со мной навсегда. Уголовное дело № 11087038712 превратится в пепел весной 2027 года - по расписанию, согласно закону и с согласия прокуратуры.
Я посоветовался с адвокатом и решил ознакомиться с материалами дела. Что там в упомянутых майором Тамбовцевым тридцати дисках? Записи телефонных переговоров «решал», обсуждавших, как «успокоить» журналиста? Почему улики не привели к дверям заказчика?
Продолжение следует.
Šobrīd autors meklē izdevēju, kurš izprot tiesību uz faktiem vērtību.
Currently, the author is seeking a publisher who understands the value of the right to facts.
Рекомендуем на данную тему:
Право на факты. История журналиста со шрамом (Глава первая)
Глава 3: Покушение и медийное киллерство)
Глава 4: Юрмальский спрут и рынок уголовных дел
Глава 5: Крысиные узы и удар Лапсы
Глава 6: Наследие ГУЛАГа и международный резонанс
Kompromat.lv: The Investigative Watchdog of Latvia