Право на факты. История журналиста со шрамом (Глава первая)

Предисловие

27 декабря 2025 года.

Сегодня, когда я пишу эти строки, мне 55 лет. Настало время, если не подвести черту, то, по крайней мере, осмыслить промежуточные итоги. Семисантиметровый шрам на лице - вечное напоминание о дне, когда в меня стреляли в подъезде на глазах у восьмилетнего сына. Но эта книга не о шраме. Она о правде - о том, что стоит за ним.

Я зарегистрировал домен Kompromat.lv в августе 2004 года. Это был осознанный уход из русскоязычной «бумажной» прессы, которая к тому времени уже окончательно превратилась в гибридное оружие России - инструмент обслуживания интересов прокремлёвских политиков и банкиров.

Среди политиков особо выделялась депутат Европарламента Татьяна Жданок, сумевшая завладеть ежедневной газетой «Панорама Латвии» - на зависть другим лидерам русскоязычной общины: Янису Урбановичу, Сергею Долгополову и Алфреду Рубиксу. Они имели не меньший политический вес, но не обладали собственными массовыми изданиями. Тогда же активно работал и ныне закрытый «Первый Балтийский канал», где трудился в то время мало кому известный Нил Ушаков (Nils Ušakovs).

Заранее прошу прощения за возможную, местами излишнюю, эмоциональность и некоторую сумбурность. Это мой первый опыт работы в книжном формате. Одно дело - писать статьи, где факты должны бить как пули, и совсем другое - превращать собственную жизнь в откровенное повествование.

Книга не состоялась бы без терпения моих близких. Они прошли через все испытания, о которых здесь пойдёт речь: обыски, покушение, угрозы и годы судебного изматывания. Спасибо им за то, что были рядом не только в минуты радости, но и тогда, когда мир вокруг рушился.

Благодарю Бога, что Он послал мне адвокатское бюро Cobalt и великолепных защитников - Линду Бириню (Linda Bīriņa) и Илону Булгакову. Их блестящая юридическая поддержка стала возможной благодаря главному редактору журнала IR Неллии Лочмеле (Nellija Ločmele) - именно она порекомендовала обратиться за грантом в Media Legal Defence Initiative (ныне Media Defence). Этот совет стал буквально спасительным.

Как-то Линда призналась, что когда то хотела стать журналистом. Но, безусловно, нам повезло: она стала нас защищать, давая возможность копать ещё глубже. Искренне благодарен медиаэкспертам Инге Сприньге (Inga Spriņģe ) и Сандре Вейнберге (Sandra Veinberga) - их позиция в суде стала важной опорой.

В этих главах - не только факты и даты, но и то, что долгое время оставалось за кадром и не складывалось в единую мозаику. Это история о том, как независимая журналистика выживает там, где ей совсем не рады. И о том, что стоит за правом на факты.

Глава 1. Последнее слово

23 января 2023 года. Зал Окружного суда. Рассматривается дело № 11816021011. В очередной раз произношу «последнее слово». Волнуюсь. Я произносил его столько раз, что мог бы цитировать наизусть, но каждый раз внутри всё сжимается, пульс ускоряется, а горло сводит спазмом. Не формальность и не рутина. Очередное сражение за право называть вещи своими именами.

- Прошло практически двенадцать лет с того дня, как сотрудники Управления по борьбе с экономическими преступлениями провели обыск у меня в квартире, а затем на двое суток отправили меня в следственный изолятор, - произношу я.

Трое судей слушают с непроницаемыми лицами. Покер-фейс. Сенат уже признал мою правоту, решение Окружного суда - лишь формальность. Но дрожь не унять. Как там в песне? «Ничего на земле не проходит бесследно».

Всё началось в ноябре 2011 года. В моё распоряжение попал файл - название из случайных символов, ничего не значащее. Когда я его открыл, там была электронная переписка Нила Ушакова, тогдашнего всесильного мэра Риги и лидера партии «Центр Согласия» (сегодня - «Согласие»).

Я никогда не взламывал почту. И никогда не раскрывал источники. Для журналиста-расследователя его источник - Священный Грааль. Его защита важнее собственной безопасности. Мне повезло - мне доверяли тогда и доверяют сегодня.

Российский разведчик Александр Хапилов и латвийский политик Нил Ушаков.

Источник передал массив данных, представлявших колоссальный общественный интерес. Во-первых: будучи депутатом Сейма и членом комиссии по иностранным делам, Ушаков отчитывался перед российским разведчиком за потраченные средства. Александр Хапилов числился «советником по культуре» в посольстве РФ - стандартное прикрытие для шпионов. После разоблачения ему пришлось срочно покинуть Латвию. Во-вторых: будучи кандидатом в Рижскую думу, и - что еще важнее - уже став мэром, Ушаков управлял новостным блоком «Первого Балтийского канала».

Я сделал то, что и положено журналисту: обратился в Генеральную прокуратуру с просьбой дать правовую оценку документам. А затем проинформировал общество. Ответом стал обыск.

15 декабря 2011 года. Оперативные действия начались, когда меня не было дома. Потом жена рассказала: погас свет, в дверь постучали. Представились электриками. Так полицейские вошли в квартиру.

«У нас идёт обыск», - тревожный звонок жены застал меня на встрече с источником в кафе неподалёку от дома. Как бежал - не помню. Но точно быстро. В квартире обыск - без меня, без адвоката. Подобного опыта у меня не было, а в сериалах всё происходит иначе.

Эмоции зашкаливали. Как только я вошёл в квартиру, старший инспектор Наурис Лиепиньш (Nauris Liepiņš) объявил меня задержанным. Я попросил прервать обыск до приезда адвоката, но получил отказ. Связаться с ним, впрочем, разрешили. Адвокат Андрис Бауманис находился в Юрмале и мог приехать только через час. Всё это время полицейские продолжали активно работать: складывали носители информации в большие чёрные пакеты. Право журналистов на защиту источников? Нет, они о таком не слышали: «Якобсон, сидите спокойно и не мешайте работать».

Мой восьмилетний сын стоял в дверях своей комнаты и смотрел огромными глазами, как отцу защёлкивают наручники. Как незнакомцы выносят мешки, куда свалили его детство: компьютер с мультфильмами и первыми играми.

Как особо опасного преступника меня повезли в Управление по борьбе с экономическими преступлениями. Там не задали ни единого вопроса. Только насмешки. Оттуда - прямиком в изолятор. Я просил не сажать меня в общую камеру: там могли оказаться те, о ком я писал. Мой адвокат написал заявление. Но меня посадили в общую. Всего двое суток, но сокамерники менялись. Один - ранее судимый наркоман в состоянии тяжелой ломки: он беспрерывно стонал в беспамятстве. Другой - явно опытный заключенный, пытался расспрашивать о деталях дела. Чтение лагерной прозы Солженицына помогло быстро понять: со мной играют в «оперативные игры».

Время неслось. Срок пребывания в изоляторе заканчивался, Наурис Лиепиньш вызвал на допрос: «Не откроешь источник - повезем на санкцию и встретишь Новый год в компании наркоманов Рижского централа». Я потребовал адвоката. Он сказал, что тот ждет в суде. Источник я не открыл. Но привезли меня не в тюрьму, а в Управление, где ждал адвокат. Меня отпустили. До дома - три минуты пешком. До обыска я верил, что правда защищает. После - что она может сделать из тебя мишень. В суде прокурор Вита Озолиня потребовала двести часов принудительных работ. Она утверждала, что я четырежды пытался украсть данные. Это была ложь. Взломать Gmail? Как? Моя работа заключалась не в краже, а в умении работать с источниками.

2014 год. Помощник депутата Сейма от «Центра Согласия» Сандрис Бергманис и старший инспектор 4 отдела Управления по борьбе с экономическими преступлениями Наурис Лиепиньш. Скришот из социальной сети Facebook.com.

Инспектор Лиепиньш не скрывал симпатий к «Согласию» - выкладывал в Facebook фото с депутатами этой партии. В суде он заявил, что его знакомые «не считают меня журналистом». Это было не расследование. Это было сведение счётов.

За одиннадцать лет, четыре месяца и двадцать пять дней сменилось семь составов судов. Оправдательный приговор Уны Меламеды (Una Melameda) отменили из-за «технической ошибки». Пришлось проходить круги ада снова и снова.

Возвращаясь в ноябрь 2011-го: параллельно шёл обыск у Эдмундса Залите (Edmunds Zālīte) - IT-специалиста сервера Kompromat.lv. Полицейские выбили дверь в его офис. Изъяли всё. Они хотели стереть годы работы. Но Эдмундс их перехитрил: один архив остался в облаке. Портал выжил.

Лишь в мае 2023 года я смог написать Эдмундсу: «Мы окончательно победили!»

Двенадцать лет. Семь судов. Наручники на глазах у сына. И всё это ради права опубликовать правду.

P.S. Спустя годы выяснилось: судья Уна Меламеда в 2022 году баллотировалась в 14-й Сейм от партии «Суверенная власть», созданной соратниками Ушакова. Как пел Oxxxymiron: «Потяни за нить, за ней потянется клубок…»

Продолжение следует.