Ещё месяц назад Андрис Кулбергс публично исключал коалицию с партией Айнарса Шлесерса. Теперь стороны проводят переговоры, находят общие интересы, а представительница LPV получает руководящую должность в Сейме. 

Первое заседание 15-го Сейма прошло в торжественной обстановке. Депутаты принесли присягу, избрали руководство парламента и произнесли традиционные речи о демократии, ответственности и национальных интересах. Однако главным политическим событием дня стала вовсе не церемония открытия нового созыва парламента.

Секретарём Сейма была избрана Рамона Петравича (Ramona Petraviča) — представительница партии «Латвия на первом месте» (Latvija pirmajā vietā, LPV) Айнарса Шлесерса.

За её кандидатуру проголосовали 68 депутатов.

При этом «Объединённый список» (Apvienotais saraksts, AS) получил сразу две руководящие должности: председателем парламента стал Эдвардс Смилтенс (Edvards Smiltēns), а вторым заместителем председателя — Раймондс Вейонис ( Raimonds Vējonis).

Распределение парламентских должностей не означает создания правительственной коалиции. Но руководитель фракции AS Марис Кучинскис  (Māris Kučinskis) признал, что решение поддержать представительницу LPV было результатом предварительной договорённости.

Именно это обстоятельство превращает обычное кадровое голосование в главную интригу. Не состоялась ли в стенах Сейма первая церемония заключения союза, который его участники пока предпочитают официально не регистрировать?

До выборов — никаких отношений. После выборов — интим

В течение предвыборной кампании Андрис Кулбергс неоднократно дистанцировался от партии Айнарса Шлесерса.

1 октября 2026 года в интервью журналу Ir он прямо заявил, что не видит возможности сотрудничать с LPV.

После выборов, 4 октября, Кулбергс вновь исключал формирование коалиции с партией Шлесерса. Политик ссылался на несовместимость подходов и невыполнимость некоторых предвыборных обещаний LPV.

Избирателям давали понять, что между двумя политическими силами существует принципиальная дистанция. Но прошло всего несколько недель. 2 ноября, накануне первого заседания нового Сейма, состоялась почти двухчасовая встреча Кулбергса и руководителя его бюро Марекса Грушкевичса с Айнарсом Шлесерсом и Линдой Лиепиней. Стороны обсуждали сокращение государственных расходов, экономические реформы и привлечение инвестиций.

Шлесерс публично заявил о готовности поддерживать даже непопулярные решения будущего правительства. На прямой вопрос о поддержке кабинета без министров от LPV он не дал однозначного ответа. А уже на следующий день представительница его партии получила место в президиуме Сейма.

Конечно, политики вправе менять позиции и договариваться после выборов. Парламентская демократия предполагает компромиссы. 

Возникает вопрос: почему Кулбергс, публично отвергавший сотрудничество со Шлесерсом, теперь не объясняет избирателям, какие именно обстоятельства заставили его изменить подход?

Что произошло за несколько недель?

Исчезли принципиальные разногласия? Изменились политические условия? Или предвыборные заявления изначально не исключали сотрудничества, которое теперь постепенно становится реальностью?

Любовь без обязательств: зачем Шлесерсу неформальная коалиция?

В новом Сейме «Объединённый список» располагает 41 мандатом, а партия Шлесерса — 17. 

Вместе это 58 депутатских голосов.

Такого количества достаточно для устойчивого парламентского большинства при согласованном голосовании. Причём LPV не обязательно получать министерские портфели. Шлесерс может поддерживать правительство извне, голосовать за бюджет, необходимые законодательные изменения и ключевые кадровые решения, формально оставаясь за пределами правящей коалиции.

С точки зрения политической технологии это удобная модель. Кулбергс получает дополнительные голоса без необходимости официально объявлять о коалиции с партией, сотрудничество с которой он ранее отвергал. Шлесерс получает возможность влиять на правительственные решения, не принимая на себя всей ответственности за деятельность кабинета.

Разумеется, правительство меньшинства с внешней поддержкой само по себе не является ни нарушением закона, ни коррупцией. Проблема возникает тогда, когда парламентская поддержка сопровождается непубличными обязательствами, а избиратели не знают, какие политические и экономические решения стали предметом договорённостей.

Политическая свадьба без регистрации позволяет пользоваться преимуществами союза, не объявляя обществу его условия. Поэтому принципиальный вопрос заключается не в том, сколько должностей получила партия Шлесерса, а в том, какие обязательства могли сопровождать её поддержку.

Вчера — Росликов, сегодня — Кулбергс

18 мая 2023 года Шлесерс опубликовал в Facebook совместную фотографию с Алексеем Росликовым, лидером партии «За стабильность!» (Stabilitātei!).

Текст публикации был предельно конкретным: «Объединяем усилия с Алексеем Росликовым». 

Шлесерс приглашал сторонников обеих партий на совместную протестную акцию 27 мая у памятника Свободы в Риге. Мероприятие действительно состоялось. 

А 8 июня 2023 года Латвийское телевидение сообщило о создании совместного оппозиционного блока LPV и «За стабильность!». Речь не об участии в одном митинге. Партии координировали действия в парламенте, поддерживали друг друга в отдельных голосованиях и допускали возможность совместного участия в последующих выборах.

Это исторический факт.

Возникает законный вопрос. Как Андрис Кулбергс оценивает политическую историю своего нынешнего партнёра по переговорам?

Ведь именно Кулбергс до выборов ссылался на серьёзные разногласия с LPV, в том числе по вопросам отношения к России и национальной безопасности.

Если эти обстоятельства действительно имели принципиальное значение в октябре, почему в ноябре они перестали препятствовать политическим договорённостям?

Или значение имеет лишь то, насколько необходимыми оказываются голоса Шлесерса?

Российский транзит: первая проверка политического брака

Одним из наиболее чувствительных экономических вопросов остаётся российский зерновой транзит через территорию Латвии.

17 сентября 2026 года Сейм поддержал повышение инфраструктурных сборов за перевозку российского зерна. 

Депутаты LPV выступали против соответствующих поправок, ссылаясь на экономические последствия для транспортных компаний. Представители партии Шлесерса указывали на существующие договоры, деятельность портовых предприятий и возможные финансовые потери.

В свою очередь, Кулбергс 30 октября поставил вопрос о компенсации экономических последствий прекращения такого транзита, назвав сумму от 300 до 500 миллионов евро.

Очевидно, что у Кулбергса и Шлесерса обнаруживается потенциальное пространство для экономического компромисса. Оба политика предлагают учитывать интересы отраслей, зависящих от транзитных перевозок.

Однако экономическая целесообразность здесь неотделима от вопросов национальной безопасности. После полномасштабного вторжения России в Украину продолжение экономических связей с российскими компаниями требует особенно тщательной оценки.

Какие предприятия получают доходы от соответствующих перевозок?

Кто является их конечными выгодоприобретателями?

Как эти интересы представлены в политических переговорах?

И главное: обсуждали ли Кулбергс и Шлесерс сохранение российского транзита как одно из условий будущего парламентского сотрудничества?

«Золотые визы»: инвестиции или торговля правом на проживание?

Второе направление, заслуживающее внимания, — инвестиционная иммиграция.

Сторонники подобных механизмов говорят о привлечении капитала, развитии недвижимости, создании рабочих мест и налоговых поступлениях. Критики обращают внимание на риски отмывания денег, недостаточную прозрачность происхождения инвестиций и угрозы национальной безопасности.

Всем понятно: инвестиции не должны превращаться в способ обхода полноценной проверки личности, источников средств и реальных экономических целей инвестора.

Особое внимание заслуживает девелоперский проект Rīga Waterfront, связанный с бизнес-интересами семьи Айнарса Шлесерса.

Ранее Kompromat.lv исследовал структуру SIA «RIGA WATERFRONT INVESTMENT HOLDINGS».

К сентябрю 2026 года в её капитале участвовали 32 иностранных инвестора, вложивших в общей сложности 3,2 миллиона евро.

Особенность корпоративной конструкции заключается в разделении долей на категории A и B.

Инвесторам категории B не предоставлены права голоса и получения дивидендов. При этом именно они обеспечивают основную часть номинального капитала компании.

Почему инвесторы готовы вкладывать значительные суммы, не получая обычных корпоративных прав?

Какова предполагаемая доходность их инвестиций?

Не связано ли участие отдельных инвесторов с возможностью получения латвийских видов на жительство?

Представители проекта заявляли о соблюдении банковских процедур проверки инвестиций. Но уже известно, что среди инвесторов Rīga Waterfront оказался гражданин Сирии, ранее осуждённый в Дании по делу об отмывании денег. 

Возникает принципиальный политический вопрос.

Если партия Шлесерса будет участвовать в формировании парламентского большинства, а правительство Кулбергса предложит расширить инвестиционные основания для получения видов на жительство, каким образом будут предотвращаться возможные конфликты интересов?

Какие отрасли и конкретные инвестиционные модели выиграют от изменений законодательства?

И будут ли раскрыты сведения о встречах представителей бизнеса с авторами поправок?

Внештатный советник премьер-министра Кулбергса по миграционным вопросам Дидзис Деюс одновременно занимался привлечением иностранных инвесторов в собственный бизнес. Восемь инвесторов вложили в связанную с ним структуру около 400 тысяч евро.

Четверо получили латвийские виды на жительство.

При этом Деюс участвовал в обсуждении вопросов инвестиционной иммиграции.

Сам он отверг предположения о неправомерном использовании своего положения. Кулбергс также выступил в его защиту.

Наличие предпринимательской деятельности у советника не доказывает коррупции.  И всё же: человек, связанный с определённой бизнес-моделью, участвует в обсуждении законодательства, регулирующего эту же сферу.

Сколько стоит поддержка Шлесерса?

Вопрос о цене парламентской поддержки не предполагает, что речь идёт только о взятках. В случае возможного союза Кулбергса и Шлесерса важно установить, обсуждались ли конкретные обязательства в отношении:

- российского транзита и портовой инфраструктуры;

- предоставления видов на жительство иностранным инвесторам;

- управления государственными предприятиями;

- инвестиционных проектов и распределения государственного финансирования;

- кадровых назначений в органах исполнительной власти.

Существуют подтверждённые переговоры, согласованное голосование за руководящую должность представительницы LPV и публичные заявления Шлесерса о готовности поддерживать правительственные реформы.

Этого достаточно, чтобы требовать ясности.

Если речь идёт только о совпадении экономических программ — опубликуйте согласованные положения.

Если речь идёт о постоянной внешней поддержке правительства — назовите условия.

Если никаких обязательств нет — объясните, что именно было согласовано до распределения парламентских должностей.

Предвыборная верность и послевыборный расчёт

Кулбергс получил 41 мандат и возможность формировать новое правительство.

Шлесерс располагает 17 голосами, которые способны обеспечить этому правительству дополнительную устойчивость.

Один нуждается в парламентской поддержке.

Другой получает возможность участвовать в определении государственной политики, даже если официально останется в оппозиции.

В политике, как и в браке, важны не только торжественные обещания, но и реальные обязательства. Так что остаётся наивно надеяться, что брачный договор вскоре станет публичным.