После того как я по собственному желанию, с понижением в должности, перевелся на свободную вакансию во 2-й отдел «конторы», мне поручили весьма специфический вид деятельности - подготовку и проведение «активных контрразведывательных мероприятий за рубежом».

Стоит отметить, что вакансия старшего опера во 2-м отделе, на которую я мог претендовать, была «по блату» зарезервирована для Андриса - сына могущественного папы Бруно Штейнбрика (в то время министра внутренних дел ЛССР), который переводился из Москвы.

Моя новая работа должна была планомерно осуществляться в отношении спецслужб «стран главного противника». К ним в КГБ относили США, Канаду, Германию, Великобританию, Францию, страны Бенилюкса и Скандинавии, а также Японию и - почему-то - «дружественный» Китай. Поскольку я попал в 1-е («американское») отделение, моим главным объектом устремлений стало ЦРУ.

Что такое «активные мероприятия»?

Пусть этот термин не вводит вас в заблуждение: речь не шла о физическом устранении или применении «спецпрепаратов». Как объяснили новые коллеги, моя линия считалась самым бесперспективным, неблагодарным и «тупым» участком.

Суть «активных мероприятий за рубежом» заключалась в нудном планировании многолетних, муторных «шпионских игр по дезинформации». Это была работа с «двойными» и даже «тройными» агентами. Наши информаторы должны были артистично исполнять роль перебежчиков или предателей, якобы решивших порвать с «советской родиной» и работать на американскую разведку.

Начальство не скрывало скепсиса. Тогдашний начальник 2-го отдела КГБ Латвии полковник Эдуард Рагель прямо сказал мне:

«Мы не ожидаем от тебя невыполнимого. На этой должности до тебя никто ничего путного не добивался. Это в Москве могут изобретать хитроумные комбинации - у них там посольства и все ресурсы. А здесь, на периферии - занимайся потихоньку тем, что до тебя накручено, без особых надежд».

«Махновщина», которая сработала

Однако уже в первые два месяца мне посчастливилось добиться того, что не удавалось никому. Один из моих информаторов, целенаправленно направленный мной в качестве «двойного агента», вернулся из туристической поездки на Запад полностью «перевербованным» ЦРУ.

Оперативная легенда, которой я его снабдил, не отличалась гениальностью. Когда об успехе узнали в Москве, в Ригу немедленно примчался начальник 14-го отдела Второго главного управления КГБ СССР (отдел, курирующий активные мероприятия за рубежом) полковник Владимир Третьяков. Его реакция была бесценной:

«Всё это - чистейшей воды чепуха, дилетантство и самая настоящая "махновщина"! Но ты не поверишь: этот бред сработал на все сто! ЦРУшники заглотили твоего агента с потрохами. Мы такие операции годами готовим, а у тебя всё прошло как по маслу».

Американцы не просто поверили в искренность «подставленного» им агента, но и стали щедро платить за его сведения, присвоили секретный псевдоним, выдали пароли и контактные номера в США.

«Святая святых» и секретная группа

После этого успеха моя карьера стала развиваться стремительно. К середине 1990 года меня перевели в «святая святых» территориальной контрразведки - 6-е отделение. Его официальной задачей было «контрразведывательное обеспечение и внутренняя безопасность» самого личного состава КГБ Латвии.

Там высшее руководство союзной «конторы» возложило на меня обязанность возглавить деятельность совершенно секретной группы оперативников. Нашей целью было противодействие «альтернативным» спецслужбам независимого Латвийского государства, которые начали зарождаться в конце 1989 года.

Сам факт существования этой группы и суть нашей работы держались в строжайшей тайне. О ней знали лишь считанные сотрудники. Непосредственный контроль осуществлял первый заместитель председателя КГБ республики генерал-майор Юрий Червинский. Парадокс заключался в том, что даже тогдашний глава КГБ Латвии Эдмунд Йохансонс ничего не знал о существовании этого спецподразделения, которое занималось внедрением агентуры в новые спецслужбы Латвийской Республики.

Продолжение следует.

Рекомендуем на данную тему:

Чистильщик. Часть первая: Закулисье 3-го отдела