С Вячеславом Ш. я был знаком с лета 1984 года. Мы пришли на работу в центральный аппарат КГБ Латвии в Риге в один день - в солнечный понедельник 5 июля. Вместе начали службу в должности оперуполномоченных 1-го отделения 3-го отдела «конторы», в звании «зеленых» лейтенантов.

Это было специфическое подразделение, занимавшееся «контрразведывательным обеспечением» структур республиканского Министерства внутренних дел, включая тюремную систему. Если описывать эту активность в общих чертах, то основными направлениями работы 3-го отдела были «спецнадзор» и неофициальный контроль за сохранностью государственных тайн, которыми располагал персонал МВД и латвийских тюрем.

Примечательно, что впоследствии функции этого подразделения были расширены: в конце 1989 года на его основе образовали Отдел по борьбе с организованной преступностью (Отдел «ОП») КГБ Латвии. Тем не менее задачи «внутренней контрразведки» и, прежде всего, борьбы с коррупцией в рядах МВД сохранялись за структурой вплоть до ликвидации «конторы» в республике в августе 1991 года.

С Ш. мне довелось прослужить в одном кабинете, сидя за соседними столами, пять лет - до лета 1989 года. За это время я достаточно хорошо узнал Славу Ш., изучил его сильные стороны и негативные качества. Постепенно выяснилось, что Ш. был необычайно амбициозным, завистливым и изворотливым человеком, способным ради карьеры и личного благополучия на что угодно - даже на предательство коллег. О таких «мелочах», как фальсификация оперативных материалов или клевета на тех, с кем работал «бок о бок», говорить и вовсе не приходится.

К сожалению, истинное лицо коллеги открылось мне лишь годы спустя. Поначалу я даже сблизился с ним, ошибочно считая «настоящим другом». Нас объединяло не только начало службы, но и возраст - Ш. был всего на год старше меня.

Хотя, если вспомнить моменты общения и рассказы коллег по отделу, гнилые черты его характера проявлялись с самого начала. Мой тогдашний наставник Юрий Васильевич Семин несколько раз предупреждал меня, что Слава Ш. - существо подлое. В качестве доказательства Семин рассказывал, как Ш. за моей спиной в кабинете начальника отделения Виктора Минаева неоднократно клеветал на меня, приписывая мне те небылицы, которые на поверку были присущи ему самому.

«Охотничий клуб» и кумовство

В июле 1989 года я подал официальный рапорт о переводе из 3-го отдела во 2-й (основная контрразведка). Причин было несколько. В 3-м отделе процветала практика продвижения по службе через доносительство и откровенное кумовство. Сотрудник мог рассчитывать на карьеру, только если беспрекословно выполнял прихоти начальства и состоял в неформальном «охотничьем клубе» оперативников, одним из руководителей которого был начальник отдела полковник Станислав Бравацкий.

Но главной причиной моего ухода стало нежелание выполнять идиотские, а порой и преступные приказы, не имевшие ничего общего с обязанностями офицера контрразведки. Меня буквально тошнило от негласной практики «отмазывания» агентуры. Если секретный осведомитель какого-нибудь «линейного» отдела попадал в вытрезвитель или совершал правонарушение, опер 3-го отдела был обязан «идти на поклон» к ментовскому начальству и вызволять его. Это не только вело к «засветке» агента, но и ставило оперативника КГБ в зависимость от органов МВД.

«Вестерн» в ресторане

Последней каплей стал случай ранней весной 1989 года. Меня не просто взбесила, а открыто возмутила ситуация с моими же коллегами по 3-му отделу - старшими оперуполномоченными Оярсом Озолсом и Виктором Журавлевым (оба в чине майоров).

Напившись «до зеленых чертиков», они устроили настоящую вооруженную разборку в рижском ресторане «Таллинн». Прибывший наряд милиции задержал скандалистов, составив протоколы. Им светило увольнение из «конторы» с «волчьим билетом».

Чтобы нейтрализовать последствия, шефы поставили передо мной «важную задачу»: изъять из отдела милиции и по-тихому уничтожить все компрометирующие материалы. От меня требовали встретиться с сотрудниками МВД и «убедить» их переписать рапорта.

Боссы знали, что среди офицеров милиции, усмирявших распоясавшихся «конторщиков», был один из моих негласных помощников - порядочный и принципиальный человек. Именно через него меня просили «замять» инцидент. Я наотрез отказался фальсифицировать материалы. Вместо этого я встретился со своим информатором, и он в красках описал произошедшее.

Озолс и Журавлев вели себя как нажравшееся быдло: размахивали удостоверениями и, достав табельные пистолеты Макарова, угрожали стрельбой, если им не дадут «продолжить пиршество». Ситуация была на грани захвата заложников. Только вмешательство милиции предотвратило кровь. Узнав эти подробности, я окончательно решил: из этого отдела нужно уходить при первой же возможности.

Продолжение следует.