Главная  Архив  Обращение к читателям  Пишите нам  Персоналии   Законы  Консультации
[EN] [LV]

Кто и как гробил бизнес в Вентспилсе. Часть 5

Григорий Зубарев

  

(picture 2)
Айвар Лембергс.

В этой части журналистского расследования, проведенного в 2009 г. редактором вентспилсской газеты «Причал» Григорием Зубаревым, рассказывается о некоторых моментах образования триумвирата — Айвара, Айнара и Андриса. А также Григорий приходит к выводу, что страной правит АПГ - АДМИНИСТРАТИВНО-ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ГРУППИРОВКА.

ЛАТВИЯ, ТЫ – ТУПАЯ!

СМИ на тему этой троицы словно прорвало. Начнем с того, что прочли в придворной газете Лембергса «Ventas balss» писанное г-ном А. Букой: «…Единственная возможность для Латвии выйти из этого кошмара – при поддержке армии ввести Лембергса в правительство и дать ему неограниченные властные полномочия». Трудно прийти к однозначному мнению, содержится ли в этой фразе призыв к насильственному изменению политического устройства государства, а раз так, то обращаться за разъяснением к Полиции безопасности или в Бюро по защите Сатверсме «Причал» не будет. Но предлагаю вам тест: замените милую сердцу «Ventas balss» фамилию на какую-либо другую – скажем, Рубикс или Плинер – и дайте в этом случае прогноз дальнейшей карьеры уважаемой г-жи Мертены, главного редактора уважаемой ежедневной газеты. Но от коллег получен образец соответствия того, что на уме, с тем, что на языке, поэтому «Причал» также откровенен.

Карикатура П. Хафизова из газеты «Причал».

Отчего же Латвия тупая?

На штыках к руководству Кабинетом министров Лембергса желает привести авторитетный для «голоса Лембергса» автор Агрис Бука, заготовитель дров, отсидевший свое за поставку на экспорт проституток. Простим этому человеку вполне понятную озлобленность на государство. Но свою поддержку диктатуры не скрывает Раймонд Паулс, он подчеркивает, что обладающим решительным характером Лембергсу, Шлесерсу, Шкеле важно для ощущения себя хозяевами отвергать все идеологические и политические табу («Суббота», № 30 от 30.07.2009). О вожде мечтает и босс телекомпании LNT Андрейс Экис, называющий парламентскую республику одним из главных недостатков политического устройства нашего государства.

Согласитесь, это уже не заготовка дров, учитывая, что Паулс, находясь в партии вождя Шкеле, когда-то был «под вождем» Шлесерсом. А Экис, повязанный со Шкеле в афере с цифровым телевидением, не сумел скрыть от программы Nekā personīgā на канале TV-3, как договаривался с Лембергсом об обеспечении ему в прямом эфире LNT «охраны» от неприятных сюрпризов.

А случайно ли, что в один и тот же день появилась статистика от журнала Klubs и Центра исследования общественного мнения SKDS? Журнал выстроил линейку самых влиятельных людей Латвии: первый — Шлесерс, третий — Лембергс, четвертый — Шкеле. Согласно данным SKDS, самый позитивный политик страны — Лембергс.

Латвия, ты — тупая, для тебя самый позитивный политик — это тот, кто приложил руку к тому, чтобы лишить тебя как минимум 150 млн. долларов в год за прокачку российской нефти по трубе на Вентспилс. Тот, кто не давал жителям собственного города приватизировать жилье, кто выстраивает политику удушения «неправильного» бизнеса, что влечет за собою сокращение рабочих мест, уменьшение поступлений в бюджет, усугубление обнищания народа в условиях кризиса. Еще ты тупая потому, что самым позитивным считаешь того, кого государство в полутора сотнях томов уголовного дела обвиняет в тягчайших преступлениях, кому не подают руки иностранные послы, с кем отказываются встречаться зарубежные государственные деятели.

А кто у тебя, Латвия, наряду с самым позитивным ходит в самых влиятельных? Тот, кто знает лучше, чем «Отче наш», что цель бизнеса — прибыль. Шлесерс положил Латвию под прибыль Dressmann, Rimi, Alfa, Dole, Mols, Olympia, Origo, Ryanair. Шкеле — под Ave Lat Group, которую тут же продал за кордон. Ты, Латвия, готова остаться без штанов, но вновь и вновь присягать на верность тем, кто имеет тебя под классическим лозунгом «Что хорошо для Айвара, Айнара и Андриса, то хорошо и для страны». Латвия, ты — тупая!

Как рассорился и замирился Айвар Робертович с Айнаром Робертовичем

История эта давняя. Как известно, Айвар Робертович не терпит никого, кто под его дудку не танцует, а богатый опыт партийно-политической работы в КПСС научил нашего мэра массе примочек, которые делали жизнь «плохих парней» крайне неуютной. Таким поначалу был и Шлесерс, правда, носивший в то время «неблагозвучную» фамилию папы — Лещинский. В самом деле, когда Айвар Робертович уже вовсю претворял идеи компартии в жизнь, Айнар Робертович лишь Рижский индустриальный политехникум окончил, получив специальность по производству станков и пресс-форм, и дальше уже образовываться не продолжал. Правда, не машиностроением занялся, а товарно- валютными операциями из Польши, пока в 1992 году не стал президентом латвийско-норвежского предприятия Latvijas Informācijas un tirdzniecības centrs. Потом лидерство в созданной им Новой партии, депутатство от нее в 7-м Сейме, от нее же в ноябре 1998-го — министр экономики в правительстве Криштопанса.

Правительство это, как виделось политическим аналитикам, было у Лембергса ручным, но Шлесерс этого не понял, посему Криштопансу была отдана команда непонятливого из Кабинета министров убрать, что в мае 1999 года и было сделано. В этом ошибка Лембергса. Ведь перед выборами 7-го Сейма он заключил с партией Шлесерса договорчик о совместной дружбе против Народной партии Шкеле.

Но тогда Лембергс об этой ошибке не подозревал, потому как для него партнера кинуть — что холодной воды в жару попить. Но в том же году рухнуло правительство Криштопанса.

Ходили слухи, что, профинансировав избирательную кампанию «Латвияс цельш», Лембергс потребовал в ответ премьерства Криштопанса, а боссам этой партии зависимость главы правительства от «вентспилсского герцога» со временем стала поперек горла. Сам же Криштопанс в телеинтервью того времени говорил, что причиной отставки стала приватизация пароходства (о, приватизация эта — презабавнейшая история заклятой дружбы Лембергса со Шкеле!).

Кстати, вместо Криштопанса премьером стал Шкеле. А Айнар Робертович кидка Айвара Робертовича не забыл и когда стал вице-премьером у Репше, сменившего Шкеле, и когда стал министром сообщения в следующем правительстве Эмсиса. Скажем, перспективы приватизации Ventspils nafta (VN) он оценивал так: «Ситуация довольно трагичная: нефть не идет — значит, люди потеряют работу, будут убытки у Вентспилса и у Латвии в целом... Моя позиция была и остается следующей: власти надо садиться за стол переговоров с частными структурами VN и искать пути решения. Сейчас частные инвесторы, которые руководят VN, ситуацию не контролируют. Иначе вопрос с Россией уже был бы улажен. Получается, без государства ничего не выйдет».

В 2003 году, собираясь стать сопредседателем Латвийско-российской межправительственной комиссии, Шлесерс публично заявил, что нечего Лембергсу делать в переговорах с Москвой и, мол, сам Шлесерс будет вести эти переговоры, в том числе и по Вентспилсу. Лембергс в интервью информагентству Regnum отреагировал болезненно: «Если у Шлесерса отсутствует элементарный здравый смысл, то ему нужен медик» (www.businesspress.ru/newspaper/article_mId_20644_aId_254634.html), — и сел в засаду, ожидая подходящего случая, чтобы вернуть Шлесерсу должок.

Случай подвернулся, когда 25% принадлежащего государству основного капитала Latvijas Krājbanka были проданы с аукциона. Обладая 3% акций, Лембергс, скромно не упоминая свои и шкелевские приватизационные штуки, назвал это самым крупным мошенничеством в истории Латвии, потому как деньги за банк пришли из офшорки. Более того, Лембергс публично «стуканул», что с покупателем — компанией Doxa Fund Limited — связан вице-премьер Айнар Шлесерс. Впрочем, тому от этого «стука» не было ни холодно, ни жарко. Тем не менее, Лембергсу уже окончательно стало понятным, что Шлесерса на драной козе не объедешь, перед ним не мальчик из индустриального политехникума, а набравшая мощную политическую массу персона. Да и Шлесерс свои амбиции по самопозиционированию к тому времени удовлетворил и стал склоняться к тому, что худой мир лучше доброй ссоры.

Нам кажется, что переломной вехой в отношениях этих «двух А» стал июнь 2005 года, когда Лембергс на общее собрание руководимой им Латвийской ассоциации транзитного бизнеса пригласил министра сообщения Шлесерса. На собрании было предложено направлять часть доходов от сборов акцизного налога на горючее на содержание железнодорожной инфраструктуры. Шлесерса это устроило, он обещал рассмотреть это предложение в правительстве. А вскоре Айнар через прессу уже приветствовал «возможный выход мэра Вентспилса из тени, на открытую политическую сцену».

Но политики не были бы политиками, кабы время от времени не проверяли друг друга на стойкость. Если Лембергс предупреждает страну о возможности ее «шлесеризации», то Шлесерс, уйдя по просьбе Калвитиса после «Юрмалгейта» в отставку, откровенничает по поводу Лембергса (цитируется по сайту www.tvnet.lv): «Я был самым большим врагом Лембергса, боролся с ним очень активно и открыто... Работая в правительстве, понял, что мою битву против Лембергса многие используют себе во благо. Репше, например. Встретившись с Лембергсом, мы говорили о развитии государства. Он сидел, смотрел в небо, потом произнес: «Будем рабо-о-о-тать, ду-у-у-у-мать, смо-о-о-треть...».

Конструктивного диалога не получилось. С ним вообще трудно контачить. Он блаженный человек, странный по своей сути, у него горят глаза, но он далек от реальности. Он хороший мэр, пусть лучше остается в своем городе...».

Шел март 2006-го. До ареста Лембергса оставался год.

Как рассорился и замирился Айвар Робертович с Андрисом Арнольдовичем

В отличие от «выскочки» Шлесерса, Лембергс к Шкеле с самого начала его политической карьеры относился почти как к равному, хотя, когда Шкеле только-только пробился в депутаты Стопиньской волости Рижского района, Лембергс был уже депутатом последнего Верховного совета Латвии.

А когда Шкеле стал консультантом Агентства приватизации и Латвийского пароходства, а затем государственным уполномоченным и председателем Совета пароходства, Айвар Робертович окончательно смекнул, что с Андрисом Арнольдовичем ухо надо держать востро. Некоторое время их интересы шли параллельными курсами: Шкеле не лез в вентспилсские дела, Лембергс — в дела с сельхозпереработкой.

Политическая же карьера у Шкеле складывалась шустро: вот в декабре 1995 года он уже премьер, его концерн Ave Lat процветает, а Лембергс остается тем же, кем был в то время, когда Шкеле работал простым инженером. И Айвар Робертович с присущей ему энергией взялся за то, чтобы по возможности максимально напакостить Андрису Арнольдовичу. Дальше приводим рассказ достаточно авторитетного в профессиональных кругах политического аналитика:

— Шел 1998 год. Я был приглашен на обед одним уважаемым мною старинным знакомцем, знал, что его ум Лембергс ценил еще с тех времен, когда они оба работали в ЦК партии. Этот знакомец сказал, что является советником мэра Вентспилса, но это ими не афишируется. Более того, ко мне от него деликатная просьба — «прокачать» феномен Шкеле и дать рекомендации, как его остановить. В то время в «беспределе» Шкеле я видел опасность для развития позитивных политических и экономических процессов в стране и, думая, что Лембергс разделяет мою точку зрения, предложение принял. Вскоре работа была сделана и через того же посредника передана в Вентспилс. Называлась она «Феномен Шкеле и передел влияния политической элиты: причины, следствия, перспективы» («Причал» приводит отрывок факсимиле первой страницы объемного труда и свидетельствует, что он до сих пор актуален). Но история с приватизацией пароходства показала, сколь я заблуждался: ворон ворону глаз не выклюет.

До «распила» пароходства еще несколько лет, а пока две крупнейшие для того времени политические бизне-сгруппировки присматриваются друг к другу, ведут разведку боем. Так, 16 сентября 1999 года премьер Шкеле и мэр Лембергс встретились официально в присутствии тогдашних советника Шкеле, с одной стороны, и президента Ventspils nafta Игоря Скокса — с другой. По официальной версии, обсуждались «принципы формирования бюджета 2000 года в контексте финансирования самоуправлений, а также место транзитного бизнеса в экономике Латвии сейчас и в будущем». По неофициальной — изменение в Законе о портах, вопросы приватизации предприятий, связанных с транзитом.

По-видимому, Лембергс не вытащил из Шкеле того, чего хотел, иначе спустя месяц не стал бы говорить в телевизионном эфире, что борьба идет не между транзитчиками и пищевиками, а между теми, кто выступает за прозрачную приватизацию, и теми, кто считает, что политэлита должна иметь преимущества и снимать сливки в форме «комиссионных», скрытых взяток и т.п. Более того, Лембергс назвал суммы «комиссионных» и взяток, которые могли фигурировать при приватизации того же Латвийского пароходства, и напрямую лягнул Шкеле: «Политик не может быть предпринимателем. И не должен решать проблемы своего бизнеса за счет бюджета». Честное слово, именно так Айвар Робертович и говорил. Естественно, не себя имея в виду.

Шкеле в долгу не остался, и когда спустя пару недель выступал на радио в программе «Домская площадь», то непотопляемость тогдашнего начальника Латвийской железной дороги А.Зоргевица и его жуткую для того времени зарплату в 3600 латов в месяц объяснил тем, что все это на совести Лембергса и других транзитчиков — госуполномоченных на железной дороге.

Затем начался педофильский скандал, который кончился тем, что Шкеле педофилом признан не был, но сам он в одной из телепрограмм Kas notiek Latvijā? намекнул Янису Домбурсу, что заказчиком «педофилгейта» мог быть Лембергс.

В конце концов, и эта «пара А» поняла, что тратить ресурсы на взаимное уничтожение невыгодно. В Diena мы нашли следующее утверждение: «Вражда Шкеле и Лембергса закончилась весной 2000 года, когда создававший правительство Андрис Берзиньш («Латвияс цельш») свел вместе обоих «очень нужных Латвии людей», «чтобы попробовать примирить этих влиятельных лиц».

Для начала они нашли точки соприкосновения для противодействия рвущейся к власти проамериканской партии «Новое время» во главе с Репше, а затем объединились, чтобы на пару «раздербанить» пароходство. Не опровергнутая версия этого действа изложена на портале http://www.kompromat.lv/item.php?docid=readn&id=3086. Пересказывать ее не будем, заметим лишь, что эта «блестящая» операция — очередная гнусность, вполне достойная и Айвара, и Андриса, с попыткой «кидка», обвинением в подготовке убийства и закончившаяся, согласно указанной версии, отказом Шкеле от своей доли в пользу Лембергса за «отступную» в 40 млн. долларов. Самое время напомнить, что Лембергс говорил о Шкеле в марте 1998 года: «Бизнесмен, получивший власть, займется всеобщим рэкетом. Шкеле на руинах других партий строит свой амфитеатр». До ареста Лембергса оставалось ровно одиннадцать лет.

И все-таки мы — тупые

Вы не задумывались, почему одним из первых заявлений Лембергса после ареста было то, что на очереди — Шкеле и Шлесерс? Это был месседж «двум А», остававшимся на свободе: если мы, ребята, не усилим свою смычку, всем нам крышка. И Айвар прав, секира еще висит над его головой. Такая же и над Шлесерсом — «Юрмалгейт», и над Шкеле — цифровое телевидение, да и с приватизацией пароходства далеко не все ясно. Но все прояснилось бы, прими Сейм поправки к Закону о госбезопасности, будь в Латвии программа по защите свидетелей, позволяющая амнистировать проходящих по делам лиц в обмен на показания относительно более значимых правонарушителей. Президент Вике-Фрейберга почти открытым текстом обвинила Лембергса в попытках протащить через Сейм такие поправки к закону, которые открыли бы доступ к секретной оперативной информации не только ему, но и Шлесерсу со Шкеле. И именно карманные партии «трех А» не дают парламенту принять нормы, которые, скажем, гарантировали бы «находящемуся в бегах» Герману Милушу свободу за правду о взятках за политические посты.

И, наконец, специально для тех, кто молится на троицу позитивных политических влиятельных авторитетов: а кто же это был у власти, которая привела страну во все то, в чем мы сейчас по уши? Союз «зеленых» и крестьян Айвара Лембергса, Народная партия Андриса Шкеле и Латвийская первая партия Айнара Шлесерса. Мало вам? Тогда готовьтесь хлебать еще!

ОПТИМИСТИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ

Карикатура. П.Хафизова в газете «Причал»

Скажем откровенно: начиная три месяца назад по письму читателя Виталия Конопацкого журналистское расследование, «Причал» мы ни сном, ни духом не ведал, к чему приведет неравнодушие Виталия. И чем глубже вникаешь в проблему, тем более тошно становилось на душе от осознания того, кто и как нами правит, во что превращается прекрасная земля по имени Латвия. А осознали мы следующее.

Вранье как государственная позиция

Удушение терминала Kālija parks не случайность, а результат, вернее, продолжающийся процесс осознанной политики, направленной на то, чтобы белорусский калий на Вентспилс не шел. Судите сами:

✓ в 2008 году перевезти тонну калия по Латвийской железной дороге стоило 5,63 евро, по Литовской — 5,42, но, тем не менее, белорусы миллионы тонн своей продукции отправляли на экспорт через Вентспилс, а не Клайпеду. И в конце года монополист тарифообразования LDz Cargo выпустил пресс-релиз о сохранении этого тарифа на 2009 год. Министр сообщения Шлесерс на пресс-конференции это подтвердил. После этого тарифы были увеличены на 20—75%. Это превысило на 30% тарифы на транспортировку Литовской железной дорогой при сходных расстояниях. В течение трех лет LDz повысило свои расценки в два раза;

✓ белорусы хотят работать через Вентспилс, согласны платить нашей железной дороге 6,16 евро за тонну, т.е. на 9,4% больше, чем в 2008 году, или на 13,65% больше, чем литовцам. Kālija parks, дабы сохранить грузопоток, затянув ремень, за перевалку каждой тонны стал брать на 90 евроцентов меньше, чем терминал в Клайпеде. В ответ LDz Cargo настаивает на тарифе в 7,11 евро за тонну, его глава Мачс заявляет, что никого на своем горбу в рай не повезет, министр сообщения Герхардс говорит о прекращении нечестной конкуренции по отдельным видам грузов в направлении отдаленных портов — в Лиепаю и в Вентспилс. Председатель правления LDz повторяет мантру о том, что предлагаемый тариф объективен и отражает плату за пользование инфраструктурой. Бывший министр сообщения Шлесерс и представляющий Вентспилс в Совете LDz Сармулис от встречи с «Причалом» уклоняются;

✓ никто не опровергает утверждение Олега Степанова, что за каждую тонну белорусского транзита, отданного в Литву, мы недокладываем в латвийский карман как минимум 10 евро. Гендиректор «Белорусской калийной компании» Владимир Николаенко сообщает Герхардсу, что уже подписаны контракты на поставку почти 2 млн. т калия в Индию и Бразилию, и белорусы готовы их экспортировать через Вентспилс. Магонис обещает Герхардсу принять меры к возобновлению транзита через Вентспилс белорусской калийной соли;

✓ по экспертным оценкам, если бы за 9 месяцев этого года Kālija parks перегрузил от «Беларуськалия» хотя бы 300 тыс. т соли, в госбюджет поступило бы 1,89 млн. латов, оплата рабочей силы составила бы 560 тысяч, доходы от прямых и косвенных налогов, поступивших бы в Госкассу и кассу самоуправления, составили 285 тыс. латов. Доходы от портовых сборов, которые получило бы Управление Вентспилсского свободного порта, равнялось бы 150 тысячам, а оставшийся в Вентспилсе подоходный налог с населения — 75 тыс. латов. Ничего этого нет. Более того, Вентспилс может переработать за год не 300 тыс. тонн, а 3 млн. тонн. За последние годы этот объем переместился от нас в Клайпеду, а латвийское государство несет дополнительные потери, выплачивая пособия по безработице тем, кто потерял работу на Kālija parks. Сокращение доходов ведет за собой и сокращение потребления, что напрямую сказывается на экономике и города, и деловых партнеров терминала, предоставлявших ему товары и услуги.

Наш вывод: блокада терминала Kālija parks — не глупость и не ошибка, а целенаправленное действие, наносящее колоссальный ущерб государственным интересам Латвии, Вентспилсу и его населению.

Карикатура П. Хафизова из газеты «Причал».

Если бы это было не так, то:

1. Latvijas Dzelzceļš предоставило бы возможность независимым экспертам проанализировать экономические составляющие, на базе которых выводится цена за пользование инфраструктурой;

2. Неограниченные права по формированию тарифов на железнодорожные перевозки не «делегировались» бы LDz Cargo, компании с основным капиталом стоимостью в полтепловоза, но держащей за горло производственные структуры с оборотом в десятки миллионов латов;

3. Минсообщения не утверждало бы, что не может вмешиваться в работу Latvijas Dzelzceļš, а LDz — что не может вмешиваться в работу LDz Cargo (но при этом Магонис докладывает президенту Затлерсу, что железная дорога снижает тарифы на перевозку угля, дабы предотвратить возможное падение объемов его перевозки);

4. Магонис не признался бы сквозь зубы, что решение проблемы тарифа на калийную соль надо искать в сфере политики;

5. Лембергс не стал бы публично призывать построить в Рижском порту терминал, способный конкурировать с Kālija parks (хотя тариф на перевалку азотных удобрений в Риге, приближаясь к 10 евро за тонну, более чем в три раза превышает тариф терминала в Вентспилсе);

6. Минсообщения и Латвийская железная дорога не смотрели бы сквозь пальцы на то, что из-за торможения экспорта белорусской калийной соли через Вентспилс доля белорусских грузоотправителей в структуре латвийского железнодорожного транзита резко снизилась;

7. Лембергс не стал бы публично заявлять, что стремление Kālija parks оставить тарифы 2009 года на уровне 2008-го необоснованны;

8. Лембергс не стал бы врать на пресс-конференции о плохой работе Kālija рarks с «Беларуськалием» в то время, когда гендиректор «Белорусской калийной компании» Владимир Николаенко предлагает Герхардсу и Магонису возобновить транзит через Вентспилс, потому как «при формировании запросов на доставку удобрений многие наши клиенты указывают в качестве предпочтительного порта отгрузки именно Вентспилс».

Почему так получилось? Вот наша версия ответа на этот плохой вопрос.

«ТриАда»

Не знаем, как вам, но нам видится, что власть в стране пребывает в двух ипостасях. Одна — власть видимая, со всеми необходимыми причиндалами: партиями, политиками, органами управления, и прочая, и прочая, и прочая. Вторая — власть реальная, явно не афишируемая, но ползуче не только подчинившая себе государственные интересы, но и превратившая собственные интересы в государственные. Мы эту власть называем АДМИНИСТРАТИВНО-ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ГРУППИРОВКОЙ, или АПГ. АПГ — новая, высшая ветвь коррумпированности, ибо теперь в рамках самой АПГ в коррупции смысла больше нет, так как нет смысла коррумпировать самое себя. И латвийская АПГ зиждется на единственной, пожалуй, оставшейся стоящей отрасли народного хозяйства Латвии — транзите и том, что с транзитом связано. В первую очередь это железная дорога и порты. Железная дорога у нас одна, портов, владея которыми ты можешь считать, что владеешь страной, — два: Рига и Вентспилс (Лиепая со своими объемами пока не в счет).

Лидеров в АПГ, по нашему разумению, трое — «три А», или «триАда», если хотите — Айнар Шлесерс, Айвар Лембергс и Андрис Шкеле. У каждого из них за спиной собственная политическая сила — соответственно Латвийская первая партия / «Латвияс цельш», Союз «зеленых» и крестьян и Народная партия. За их спиной — «взятые» портообразующие города: Рига и Вентспилс. Им фактически подчинена железная дорога, а коли потребуется «глас общественности», извольте — Латвийская ассоциация транзитного бизнеса. С момента восстановления независимости в стране не было ни одного правительства, в котором хотя бы одна из этих партий не играла решающей роли, и не было ни одного состава Сейма, где бы они не добивались своих целей.

Агентами влияния АПГ пронизано большинство государственных институтов страны. Поэтому все разговоры о какой-то там борьбе на государственном уровне с коррупцией — не более чем разговоры. Мы считаем, что именно поэтому в отношении «триАды» нарушения закона превращаются в ничего не значащие шалости, свидетели отказываются свидетельствовать, прокуроры публично шельмуются, сама прокуратура забывает и про «стипендиатов», и про «офшорные следы», а суды не замечают издевательского нарушения мер пресечения.

И теперь мы видим, что интересы «трех А» сошлись в одной точке. Точка эта — Рижский свободный порт. А на Вентспилс всем им наплевать, особенно по тем терминалам, которые не легли хотя бы под одного из них. А раз «триАде» наплевать, то и чиновникам вплоть до самого высокого уровня, обслуживающим интересы АПГ, наплевать тем более. И на четкий вопрос читателя «Причала» Виталия Конопацкого: «Каюк ли калию в Вентспилсе?» , — мы даем не менее четкий ответ: «Да, каюк!». Но как человек неравнодушный Виталий должен задать еще один вопрос: «А что делать тем, кто с этим не согласен?». Есть ответ. Об этом – в следующей части журналистского расследования.

Рекомендуем на данную тему:

Кто и как гробил бизнес в Вентспилсе. Часть первая

Кто и как гробил бизнес в Вентспилсе. Часть вторая

Кто и как гробил бизнес в Вентспилсе. Часть третья

Кто и как гробил бизнес в Вентспилсе. Часть четвертая

2011-05-31 23:11:00