Главная  Архив  Обращение к читателям  Пишите нам  Персоналии   Законы  Консультации
[EN] [LV]

Как убивали судью Лаукрозе. Версия художественная

KOMPROMAT.LV

  

(picture 2)
Финалист «Русского Букера»-2006 нацбол Евгений Лавлинский о том, как в Латвии национал-большевики убивали судью Яниса Лаукрозе. Иллюстрация с сайта www.apn.ru.

Финалист «Русского Букера»-2006 о том, как в Латвии национал-большевики убивали судью Яниса Лаукрозе. Автора романа, нацбола Захара Прилепина (32), пригласил в Кремль и внимательно выслушал президент Путин.

Настоящее имя Захара Прилепина Евгений Лавлинский. Сын учителя и медсестры. Филолог по образованию (Нижегородский университет). Служил в Чечне командиром отделения ОМОНа. Роман о том «Патологии» входил в шорт-лист «Национального бестселлера» России, заняв второе место в 2005 г. Был написан простым языком: «Пацаны заржали», - и запомнился сценой вначале будто бы беспричинного расстрела омоновцами мирных чеченцев, но у которых после смерти из сапог посыпались боевые патроны.

Сейчас - журналист и пиарщик. Главный редактор регионального аналитического портала «Агентство политических новостей - Нижний Новгород». Один из руководителей нижегородского отделения национал-большевистской партии. В феврале был в числе молодых писателей, приглашённых в Кремль на встречу с президентом России.

Вольно или невольно позиционирует себя как лауреат Сталинской премии Виктор Некрасов с его «Окопами Сталинграда». Спрашивал у Путина, почему не выпускают из тюрем арестованных национал-большевиков. За последний роман «Санькя», вошедший в шорт-лист «Русского Буккера»-2006, получил тысячу долларов от жюри. (Первое место и $ 20 тыс. у антиутопии Ольги Славниковой «2017» о мрачном будущем России).

Жюри «Русского Букера» составляют пять человек, либералы писатель Александр Кабаков и тележурналист Светлана Сорокина, в конце 1980-х публиковавшийся в газете «Атмода» со своими матерными стихами русский поэт Тимур Кибиров, а также два менее известных литератора. Определение победителей и награждение прошло в декабре прошлого года. Сейчас книга в магазинах Риги.

Публикуем фрагменты романа «Санькя». Это художественная рефлексия о действительно имевших место событиях, данных судьёй Рижского окружного суда Янисом Лаукрозе 15 годах тюрьмы (31 апреля 2001 г.) российским нацболам за башню Петра (17 ноября 2000 г.) и расстреле Лаукрозе (15 окт. 2001 г.). Дело нацболов незадолго до таинственного убийства Лаукрозе пересмотрели в Верховном Суде Латвии и дали 5 и 6 лет (11 окт. 2001 г.), а потом вообще выдали России (10 апреля 2002 г.), где их выпустили на свободу (25 апреля 2003 г.). Убийцы Лаукрозе в Латвии до сих пор не найдены.

Вождь нацболов Эдуард Лимонов попросил не принимать за правду романа «Санькя».

В романе судью убивает не нацбол, а некий неизвестный мститель. «Союзниками» в романе названы национал-большевики. Автор, возможно, не бывал в Риге, поскольку его герой, идя по городу, слышит кругом только латышскую речь.

***

В первые дни декабря, когда сыпал тяжелый - из жесткой и злой крупы - снег, пришли из Риги вести, что пацанам, «союзникам», участвовавшим в акции, дали по пятнадцать лет тюрьмы. Пришили какую-то несусветную статью о терроризме, которого не было ни в каком виде: влезли в башню и забаррикадировались - никого булавкой не укололи. Граната, которой «союзники» угрожали охранникам, была муляжной.

В новостях показывали брезгливое лицо судьи - седая грива, тонкие губы, злые глаза. Луакразе... Лу-аркезе... Лукрезее...

Саша сразу забыл его фамилию. О судье рассказали, что на его счету семнадцать ветеранов Красной армии, посаженных в латвийскую тюрьму в последние два года. Несколько из них умерли в заключении - один от старости, второго не откачали после голодовки... Еще один старик мельком попал в телерепортаж - показали архивные съемки, где его, страдающего болезнью Паркинсона, с трясущимися руками, ввозят на кресле в клетку. Судья что-то листает в это время, материалы дела...

- Его ведь убить надо, - сказал Саша устало.

- Надо, - спокойно ответил Рогов…

***

Встретил Матвей.

Обнялись.

Оба немногословны были.

- Достал? - спросил Матвей.

- Достал, - ответил Саша.

- Хороший ствол?

- Убьет.

- Мы передадим его нашей проводнице. Она спрячет у себя. Тебе отдаст уже в Риге.

- Я до Риги поеду?

- А докуда же?

- А кто меня пустит?

- У нас есть «левый» паспорт и билет на имя... обладателя паспорта. Так что теперь у тебя имя другое... Вот, держи... Запомни, как тебя зовут. Документы нормальные, - добавил Матвей, видя несколько озабоченное Сашино лицо. - А ты что, предпочел бы с поезда прыгать? Между столбов, навстречу летящих?

- Не знаю, - ответил Саша, отметив мысленно, как органично Матвей употребляет в речи причастия. «Кажется, "летящих" - это причастие...»

- Тем более, маршрут Санкт-Петербург - Калининград, проходивший через Латвию, по инициативе лабусов упразднен. Нет теперь такого поезда. И убытки они от этого терпят колоссальные. Как мы их все-таки напугали тогда, с захватом башни...

Они шли по вечерней улице Москвы, навстречу быстро двигались люди. Саша со странным удивлением думал, что если бы они узнали, о чем говорят двое этих молодых людей, то...

...то что бы?...

«Удивились бы, наверное... оглядывались бы...» - подумал Саша.

- Вот домашний адрес... объекта... вот рабочий. И телефоны есть. На все про все у тебя десять дней. Обратный билет у тебя уже есть, но это уж как ты сам решишь. Как все пройдет... Можно ли будет ехать так... открыто.

***

Было ощущение, что возьмут немедленно, сразу при входе в поезд. Случится что-то нелепое и глупое, например, проводница, усталая женщина в синих одеждах, взглянув в паспорт, скажет брезгливо: «Да это же не ты! Ты - Саша Тишин! Паспорт поддельный! Посмотрите на него, люди! У него паспорт поддельный!»

Но проводница ничего не сказала…

***

…Ствол, переданный Сашей Матвею, теперь лежал в межпотолочном пространстве туалета нерабочего тамбура, в другом конце поезда. Саше сообщили лишь имя проводницы и номер ее вагона, сказав, что подойти за стволом нужно незадолго до Риги, за полчаса где-то. Она все отдаст после условленного вопроса.

Саша лежал и думал, как же она будет передавать ствол, - ведь там люди везде ходят, заприметят, что проводница сует парню какой-то сверток.

Открылась дверь в купе, Саша посмотрел на вошедшего мужчину широко раскрытыми глазами, тот даже огляделся с сомнением, кинув взгляд себе на грудь и на плечи, - не измазался ли чем.

Саша отвернулся поспешно, выругал себя. Но когда вошел следующий пассажир, снова не сдержался и посмотрел. Опять мужчина.

«Может, оперативники собираются?» - подумал он.

Стал искоса разглядывать их, желая обнаружить признаки принадлежности к спецслужбам. Признаки, конечно, находились.

Спустя несколько минут Саша отвернулся к стене, усталый.

Кто-то вошел еще.

А потом поезд тронулся.

Саша смотрел, как уплывает Москва, скучная и снежная.

Проверили билеты, снова никто не закричал, что в вагоне едет убийца под чужим именем, паспорт вернули. Саша чуть было не спросил: «И все?». Лежал, с усилием не открывая глаз, стараясь ни о чем не думать, тем более о предстоящем. Главное было - доехать. Доехать, и все…

***

Минут за сорок до прибытия в Ригу он пошел к проводнице. Поговорил с ней, задал условленный вопрос, она кивнула, не глядя Саше в глаза. Купил у проводницы несколько шоколадок, бутылку минеральной воды. Все это она аккуратно положила в пакет. На дне пакета лежал ствол, обернутый в жесткую бумагу.

В тамбуре Саша быстро переложил пистолет, засунув его в штаны, не распаковывая. Перетянул заново ремень. Шел по вагонам в просторном свитерке, быстрый, подвижный, внимательный, внутренне агрессивный, положив пакет с водой и шоколадом под мышку.

Навстречу, боком, двигались люди. Раздавалась латышская речь. Он улыбался всем встречным. Но на улыбку ему отвечали редко.

Саша был готов ударить и убить любого, и оттого улыбка его была несказанно легка. Она покачивалась на лице, почти невесомая.

В купе Саша улыбнулся своим спутникам, когда они подняли на него глаза. Вдруг почувствовал, что пистолет дополнил его то ли душевный, то ли телесный вес до необходимой тяжести, - так, чтобы ноги становились твердо, и голова держалась крепко.

Поезд дрогнул и заскрипел тормозами. Саше всегда нравился этот звук.

«Приехали».

Он вышел на вокзал, сдерживая желание начать насвистывать какую-нибудь мелодию. На улице было заметно теплее, чем в Москве.

«Нет, по городу я пешком ходить не буду. Поедем на такси».

Он взял такси, назвав наименование гостиницы на русском языке.

Таксист, белобрысый мужик с бесцветными глазами, тронул с места, даже не кивнув. Саша вытянул ноги. Потянулся с наслаждением.

«Интересно, он понимает по-русски?» - подумал Саша иронично о водителе.

Мужик ежеминутно цыкал зубом. Саша косился на него. Захотелось взять мужика за спутанные вихры на затылке и попросить: «Не цыкай», - предварительно ударив башкой о лобовуху.

«Итак, знакомимся с Ригой!» - торжественно решил Саша, приоткрыл окно - шум улицы заглушал назойливое цыканье.

«Вижу мост. На его струнах можно сыграть какую-нибудь мелодию. На другом берегу - дуб. Уютный и чистый город. Мне здесь нравится».

Разглядывал рижан, их одежды, ловил их взгляды, даже махнул одной девушке рукой. Она не отреагировала.

Остановились прямо напротив входа в гостиницу.

Сунул водителю купюру, сомневаясь, хватит ли. Хватило.

Водитель цыкнул напоследок зубом и молча, не попрощавшись, уехал.

Улыбаясь, Саша зашел в холл.

- Здравствуйте, я из России! - сказал портье.

Ему вежливо улыбнулись в ответ.

***

В номере он скинул ботинки и улегся на кровать, потягиваясь блаженно. Увидел на тумбочке путеводитель по городу, какие-то рекламные брошюры, дотянулся до них, вслух поинтересовавшись:

- Ну, какая у нас тут культурная программа?

Рассматривал карту Риги, произнося вслух названия, написанные не по-русски:

- Река... Даугава. Улица Сампетера. Улица Лубанас... Стипники какие-то... Бебербеки...

Лидоста «Рига» с нарисованным самолетиком. «А может, мне захватить небольшой самолетик и спикировать на дом судьи?» - мрачно иронизировал Саша.

Нашел улицу, где располагается здание суда. А вот и место проживания господина судьи. Что-то слабо дрогнуло внутри и сразу погасло. Смотрел внимательно на кривую линию улочки с домом господина, усадившего друзей Саши на пятнадцать лет в тюрьму.

Почувствовал вдруг тяжесть пистолета, что так и остался под свитерком лежать, придавленный брюками.

«Куда ствол спрятать? - подумал Саша. - В номере нельзя хранить, уборщица найдет. Надо съездить зарыть его в парке. Где у нас тут парки?» - Саша снова вернулся к карте.

Помылся, побрил свою редкую, некрасивую щетину. Переложил ствол в целлофановый пакет, накрепко перекрутил прихваченным с собой скотчем, чтоб влага не проникла, снова засунул за пазуху и направился на прогулку. Карту положил в карман и двинулся в сторону ближайшего парка.

Зыркал быстрыми и ясными глазами, выискивая на улице фигуры полицейских. Они встречались редко, но Саша все равно старательно обходил их, если была возможность сделать это неприметно и неспешно.

Маленькие, почти игрушечные улочки радовали глаз. Вслушивался в речь удивленно. «Так много людей, и все не по-русски говорят, - думал, - как только не перепутаются...» Он никогда не был за границей.

Увидел кота на подоконнике, потянулся погладить, приговаривая: «...Киса моя, киса», - кот выгнулся злобно, зашипел. Саша отдернул руку, выругавшись, - тут же появилось женское лицо в окне, посмотрело недовольно.

«Русские туристы нападают на латышских кошек», - представил Саша обложку местной газеты.

Купил мороженое, ел, улыбаясь, так засмотрелся на виды, что столкнулся лицом к лицу с полицейским, и ему тоже улыбнулся, и тот обнажил хорошие зубы в ответ.

Сверился еще раз по карте и понял, что уже близко.

Деревья парка стояли тихо и торжественно. Саша касался их руками, унося ощущение коры на пальцах.

Людей в парке было немного.

Саша старался идти не торопясь, чтобы наверняка понять, где именно стоит прятать ствол. Расставаться с ним расхотелось. Привык уже.

«А если какая-нибудь глупая собака найдет его? - горевал Саша. - Тогда я судью руками задушу», - ответил себе почти всерьез.

Гулял долго и потом вернулся обратно, ранее присмотрев хорошее, тихое место и дерево понравившееся, темное и суровое.

Свернул с протоптанной дорожки. Быстрым шагом двинулся вглубь парка, стараясь реже ступать на снег и порой прыгая с проталины на проталину.

Присел, плечом коснувшись коры, сильными движениями, жестко и быстро выкопал небольшое углубление, положил туда пакет. Забросал землей, присыпал веточками мелкими, рассохшимися, потоптался на месте тайничка и пошел обратно, неожиданно легкий. Поблизости никого не было, кажется. Кажется, никто его не видел.

Вернувшись на тропку, присмотрел несколько деревьев заметных, и вообще постарался запомнить общий вид - чтоб потом ничего не перепутать. До выхода из парка считал шаги. Насчитал 422.

Шел обратно не таясь и примечая полицейских, желал, чтоб его остановили и обыскали. И не нашли ничего. Но Сашу никто и не думал останавливать.

По дороге зашел в кафе - присел за столик, закурил, зачем-то ожидая меню в руках услужливого официанта: ничего заказывать он не собирался. Саша и в России в кафе бывал всего несколько раз - не по карману.

Решил, что к судье наведается сегодня же, только чаю выпьет.

Просто разыщет дом и работу господина... Луаркезе? Лукрезее? Черт, опять забыл.

***

«Вот сейчас. Сейчас же, я сказал», - велел себе, словно суровую нитку разорвал.

Набирая ход, Саша снял с предохранителя пистолет, лежащий в кармане.

Уже подбегая жесткими шагами, метрах в пятнадцати от человека, что спустя секунду умрет, Саша чуть-чуть приостановился: навстречу ему, а вернее, навстречу судье, тоже кто-то бежал.

«Какого черта?» - выругался Саша, взбешенный, не зная, что делать.

Тот, что бежал, извлекал из большого пакета железный предмет. Автомат ППШ. В течение пяти громыхающих секунд судья, не успевший ни отбежать, ни пригнуться, кривясь, падая и подрагивая телом на асфальте, принимал в тело куски свинца. В него стреляли в упор, с расстояния в два метра.

Когда судья уже лежал на земле, ему еще засадили очередь в голову.

Саша присел машинально - и смотрел на лежащего судью, на его грязные брюки и тяжелые ботинки, не решаясь рассмотреть стрелявшего. Сначала ноги шевелились, а потом перестали. Автомат упал на асфальт, человек, чьего лица Саша не увидел, развернулся и легко побежал в противоположную сторону, вскоре куда-то свернув.

- Бляха-муха... - сказал Саша негромко.

Он встал и, не веря глазам своим, подошел к телу судьи. Седые волосы слиплись - теперь, когда судья лежал, волос стало еще больше. Обильно кровоточило, текло из-под куртки.

Саша присел, зачем-то пытаясь заглянуть судье в лицо, подобрал с брусчатки гильзу, покатал в пальцах, положил в карман.

«Сейчас ведь приедут, а ты тут с пистолетом сидишь», - сказал себе.

Поднял глаза ошарашенные. На него смотрели прохожие - и никто не решался подойти. Саша поднялся и пошел быстро, не оглядываясь.

Через несколько минут почувствовал, что ломит затылок. На него явно кто-то смотрел, идя следом.

«Надо бы ствол выкинуть».

«Нельзя, заметят».

«Если это полиция, - должны были уже взять».

«Может, побежать?»

Саша напряг мышцы, чтобы сделать рывок, - и в ту же минуту услышал звук сирены - мимо пролетело полицейское авто.

«Если бы я побежал, они остановились бы. Повезло? Мне повезло? Второй раз уже?»

«Иди себе, повезло ему...»

Саша повернул наугад. Прибавил шагу.

Рекомендуем на данную тему:

Две версии убийства судьи Лаукрозе

Захватчики башни собора св. Петра восстали против Лимонова и Линдермана

Линдерман - враг Латвии и России