Главная  Архив  Обращение к читателям  Пишите нам  Персоналии   Законы  Консультации
[EN] [LV]

Ольга Берлина: "Букинголтс меня кинул!"

Ves.lv

  

(picture 2)
Ольга Берлина.

Из рассказанного Ольгой Берлиной выходит, что внештатный советник президента ЛР, председатель совета Фонда общественной интеграции, обладатель еще целого ряда титулов, президент компании Inter Source, совладелец других фирм Сол Букинголтс наживал свои капиталы на преступных деньгах.

По словам Ольги Берлиной, на момент убийства Валерия Сол Букинголтс должен был ему приличную сумму денег. Четыре года она хранила тайну потому, что вначале верила, что деньги предприниматель вернет, а потом — из–за боязни за свою жизнь и жизнь своих родных. Потому что через год от Сола Букинголтса она узнала, будто все долги он вернул Юрию Полковникову. Человеку, которого полицейские называли как возможного убийцу Валерия Берлина… А теперь Ольга вывела и формулу врагов своего покойного мужа. Как она говорит, людей, которым была выгодна смерть Валерия. Таковых получилось лишь двое. По ее словам, это Сол Букинголтс, а со слов последнего — Юрий Полковников, которого она считала другом.

— Ольга, почему вы так уверены, что Сол Букинголтс имел общий бизнес с вашим мужем? Все–таки Сол — одно из значимых лиц в государстве, а у вашего мужа с репутацией было не все хорошо…

— Я в этом не сомневаюсь и могу с полной ответственностью утверждать. Где–то в 1995–1996 годах мой покойный ныне муж сказал, что он будет крупно вкладываться c господином Букинголтсом. Планировалось открыть на углу улиц Калпака и Бривибас, где раньше было кафе "Сигулда", ресторан и казино Imperial. Я тогда сказала мужу, чтобы он оформил это как–то документально. Но муж как раз таки сказал, что у этого человека незапятнанная репутация, а у него, мол, и судимость, и прочее… Тогда я предложила вариант, чтобы все документы были оформлены на меня, на что муж сказал, что фамилия–то у нас одна и у Сола могут быть проблемы. В итоге муж все, что было у него на тот момент, вложил в общий с Букинголтсом бизнес.

— О какой сумме идет речь? Хотя бы ориентировочно.

— Я точно не знаю. Но приблизительно муж дал Солу 250 тысяч долларов. Потом в 1997 году у нас в подъезде произошел взрыв, муж едва не погиб. И примерно тогда же этот ресторан и казино закрылись. Уж не знаю почему. Может, по материальным причинам, а может, просто это было неудачное вложение… И насколько я тогда со слов мужа поняла, частично Сол рассчитался с ним, какую–то часть отдал. Муж ждал возврата остальных денег, но в 2000 году его убили… Все знакомые тогда же стали говорить, чтобы я не волновалась, что Сол знает, что он должен нашей семье деньги, и он их отдаст. Я, конечно, в тот момент плохо понимала, что происходит… И Букинголтса не трогала. Тем более что перебирала бумаги покойного мужа и нашла его записи, которые только я и могу разобрать, в которых было написано, что Сол остался нам должен где–то 158 тысяч долларов…

— И вы надеялись, что с вами рассчитаются?

— Поскольку мой муж был евреем, еврейская община муссировала вопрос о том, что мне нужно помочь. Но, как я теперь понимаю, Сол сказал, что рассчитается со мной, и этот вопрос в итоге замяли.

— Но денег вы так и не дождались…

— Прошел год после смерти мужа. Мне позвонил один человек, я не уполномочена называть его имя, могу только сказать, что он наш с Солом общий знакомый, и сказал, что Букинголтс хочет со мной увидеться по поводу денег, и дал понять, что ничего я не получу. Я позвонила Солу, и он назначил мне встречу в своем офисе, который находился там же, где прогоревшие ресторан и казино Imperial. На беседу я пришла с диктофоном. Захожу в его кабинет, там играет музыка, фонтанчик журчит, все красиво. Курить мне не разрешили сразу, я уже от одного этого напряглась. Там Букинголтс открыл для меня много нового. Сказал, что якобы, когда этот ресторанный бизнес с моим мужем организовывался, там еще участвовал такой Юрий Полковников, Полкоша, криминальный авторитет. Он даже не то чтобы сказал мне это, а вначале взял, видимо, специально приготовленную керамическую табличку и написал на ней мелом 100 000 и имя — Юра. Я говорю: "Полковников, что ли?" Он говорит: "Да".

— То есть Букинголтс был с вами крайне осторожен.

— Он был более чем осторожен. Он ведь сам снял с меня пальто. Внимательно посмотрел, как я одета. Видимо, искал диктофон. Он просто не мог подумать, что я банально положу его в сумочку, ведь я такими вещами никогда не занималась… Так вот, вначале Сол писал все на табличке. Потом он вызвал мужчину лет под пятьдесят — то ли своего финансового директора, то ли бухгалтера, который присутствовал при нашей беседе. И вот, когда Сол написал на табличке, что он якобы отдал деньги Полкоше, я ему говорю: "А на каком основании?" Вот тогда он мне стал говорить, что Полковников принимал участие в разговоре о бизнесе, а деньги были вложены от фирмы Riga Coton. Я очень удивилась, ведь все документы, устав, чековая книжка и печать этой фирмы до сих пор находятся у меня. Да и фирмы больше такой не существует. Но Сол мне сказал, что Юрий пришел с доверенностью от этой фирмы, и потому он с ним рассчитался. Бред! Я спросила, каким образом: "кэшем" или банковскими переводами. Он ответил, что и так и так, и достал большую кипу документов. Я была без очков, да и состояние было ужасное… Потому я попросила Сола дать мне ознакомиться с копиями. А он мне говорит, что, если я приду с доверенностью от данной фирмы, только тогда он даст ознакомиться с этими документами. После этого я, конечно, завелась. Говорю: "Я не понимаю тогда смысла нашей встречи! Для чего вы меня позвали? Объяснить, как вы меня обокрали?! А ведь вы меня обокрали! Что касается Юрия Полковникова, то тут хотя бы понятно — он криминал. С него нечего взять. Но вы–то политик, бизнесмен, и всему криминалитету еще учиться у вас надо! Вы прекрасно знали, что это деньги моего мужа, нашей семьи. Вы эти деньги украли!" А он тогда так хитро спрашивает: "А вы пойдете разговаривать с Полковниковым?" Я сейчас уже не помню, но, по–моему, он уже вслух называл все фамилии, потерял осторожность. Потому что я в сердцах пошла к выходу, стала требовать свое пальто, он меня задерживал. А табличка осталась на столе. Ну я ему и ответила, что и к Полковникову пойду, и к Харитонову, и к Михасю… Вот тогда он сказал, что Харитонов в курсе этой сделки.

— Полковников на самом деле участвовал в этом проекте?

— Полковников, когда мой муж с Солом этот бизнес обговаривал, я точно знаю, был за пределами Латвии. Харитонов тогда находился в местах заключения. И общих дел у моего мужа, кроме хороших дружеских отношений, с Харитоновым не было. Плюс ко всему прочему с Харитоновым я имела беседу уже после смерти моего мужа. Он абсолютно не в теме, он даже не знает, о чем речь. Но почему–то Букинголтс утверждает… Я, конечно, понимаю — жить захочешь, не так раскорячишься. А кто такая я? Меня–то бояться незачем, а Полкошу, наверное, можно. Да, и еще Сол мне сказал, что по продаже права аренды данного помещения на углу улиц Калпака и Бривибас они рассчитывают получить 200 000 долларов. И 20 процентов от этой суммы он тоже отдаст Полковникову. Все это Букинголтс говорил уже вслух, и все это осталось на кассете, которая спрятана у надежных людей. И если, не дай Бог, с кем–то из моих родственников или со мной что–то случится, она сразу же всплывет.

— Выходит, эта кассета — подтверждение того, что советник президента Латвии брал деньги у криминалитета, то есть фактически поднимался по служебной лестнице благодаря уголовному миру?

— Да. Но вы посмотрите, как хитро Сол себя ведет. Уже сейчас, когда он понял, что я не буду молчать, в небольшой статье в "Часе" он оправдывается, что он не связан с мафией (10 февраля 2004 года. — А. С.), а моего мужа называет просто "предпринимателем". И там же написано про то, что деньги он отдал Юрию Полковникову. Подано это так, будто это мои слова. Но я этого не говорила! Я знаю только, что мой муж дал ему деньги и что он связался с непорядочным человеком. Теперь я могу допустить, что наша семья не единственная, с которой он обошелся таким образом. А о Полкоше мне рассказал сам Букинголтс, и по записи на кассете это можно отчетливо понять! Но если он сам утверждает, что отдал деньги своему компаньону Полковникову, то как он тогда может так говорить: "Я не связан с мафией"?

— А с чего вы вдруг решили все это обнародовать? Ведь для вас эта история закончилась три года назад…

— Она для меня никогда не заканчивалась. Ну а как вы думаете? Мы жили с мужем очень даже неплохо. Не как миллионеры, конечно, как это писали в газетах, но ни в чем не нуждались. И вдруг в один день я превратилась в нищую, вообще без копейки. Нашла конверт, в котором было 100 долларов, и все. Благо была квартира, записанная на мужа, в которой мы жили. Я вступила в права наследства, продала ее. Слава Богу, я сейчас ни в чем не нуждаюсь, снова работаю. Конечно, я тогда, у Букинголтса, кричала, потому что это были единственные деньги, о которых я точно знала, думала, что их получу. Я думала, что это порядочный человек, как мне муж его рекомендовал. Кстати, когда Букинголтс с мужем этот совместный бизнес обдумывали, они встречались у меня в аптеке на Валдемара, 75, которую я тогда имела. Обговаривали все дела в моем офисе, и, если уж на то пошло, все мои фармацевты могут это подтвердить.

— Вы боитесь за свою жизнь, за жизнь ваших близких — и все же отважились выдвинуть это обвинение, которое может стоить Букинголтсу далеко не только положения в обществе… С чего это?

— Я никогда этого не скрывала, но никто и не интересовался. А в конце прошлого года мне позвонил журналист из интернет–издания "Ящик Пандоры" Рихард Воланс и стал договариваться об интервью на эту тему. Вначале я отказала. А потом почувствовала на себе давление — в прессе вышла одна положительная статья про Букинголтса, вторая: "Я хочу жить с чистой совестью", "Как папа учил меня зарабатывать деньги"… Поэтому, когда журналист позвонил мне в третий раз, я ответила "да". А после этого получилась вот какая история. 14 января 2004 года, спустя четыре года после убийства мужа, мы были на кладбище. И тут у меня зазвонил телефон. Три года спустя после нашего знаменательного разговора с Солом мне позвонил молодой человек, который предложил купить у меня кассету с записью разговора с Букинголтсом. Он предложил мне за кассету 120 тысяч. Звучало это так: "чтобы уладить это дело". Но я тогда сказала, что кассеты у меня нет. Во–первых, она на самом деле находится не у меня. А во–вторых, еще не хватало, чтобы меня за собственные деньги посадили за вымогательство.

— А откуда этот человек узнал, что у вас есть кассета?

— Я об этом сказала в интервью. После этого было еще несколько подобных звонков с предложением денег. Но я сказала, чтобы все вопросы решали через моего адвоката. Причем меня еще этот молодой человек спрашивал: "А какую вы можете дать гарантию, что, если человек рассчитается за кассету, она больше ни при каких обстоятельствах не всплывет?" На что я отвечала, что молчала же четыре года, да и слово свое держать умею. Но все равно продавать кассету я не собиралась.

— И что было потом?

— Меня вызвали в Полицию безопасности, как мне пояснили, просто на беседу. Я спросила: на меня что, заявление какое–то написано? Ну, можно сказать и так, объяснили мне. Из чего я сделала вывод, что Сол написал на меня заявление. Хорошо, что я не купилась на его предложение продать кассету… Хочу сразу отметить, что в полиции ко мне отнеслись очень корректно, даже с сочувствием. Я им все рассказала, как было. И в итоге в возбуждении дела против меня было отказано. Но тут появилась та самая статья в "Часе", где Букинголтс говорит, что не связан с мафией. Честно говоря, ее я испугалась даже больше, чем того звонившего с предложением денег. Я поняла, что Сол хочет меня подставить. Ведь я прекрасно помню, как после смерти мужа имя Полковникова мне называли как один из вариантов убийц моего мужа. А тут Сол вкладывает в мои уста, будто я знаю, как он рассчитывался с Полкошей. Еще и Харитонова туда приплел… Слава Богу, Харитонов здравомыслящий человек. Но Полковников… Вот тогда у меня началась паника, истерика. Меня отпаивали, откачивали. Я испугалась… Успокаивало только то, что в возбуждении дела против меня Букинголтсу отказали. И передали все документы для рассмотрения в Управление по борьбе с оргпреступностью. Меня уже вызывали и туда, на Стабу, 1 марта это было, снова брали показания. И по поводу этой статьи тоже. Спросили, как я ко всему этому отношусь. Я ответила, что я не следователь, но когда убивают человека, надо искать того, кому это может быть выгодно. А получается, что убить моего мужа было выгодно только двоим людям: Юрию Полковникову и Солу Букинголтсу. Ведь это страшно — жить четыре года с осознанием того, что человека убили, а виновного так и не нашли… Но время все расставляет по своим местам. И других врагов, кроме Букинголтса и Полковникова, у меня, получается, нет…

— А где сейчас Полковников?

— Говорят, он в Риге. Вроде даже на нелегальном положении. Я ведь думала, что они были друзьями с моим мужем. Их даже три друга было — он, Валера и Резо Цхеладзе. Вначале убили моего мужа, потом Резо… Я думала, что Полкоша после этой трагедии придет ко мне, как–то успокоит. Честно говоря, ждала именно этого. И ведь этим он бы снял с себя все подозрения. Но он не пришел. Более того. После смерти Валеры я дважды встречала его в городе, но он отворачивал голову и делал вид, что не узнает меня…

— Ну а где сейчас Сол Букинголтс, вам и без меня прекрасно известно. Зная, что он сидит за одним столом с президентом страны, что вы испытываете?

— Шок! Для меня это шок. Ведь как получается — он до последней минуты не верил, что у меня есть та самая кассета. А когда в Полиции безопасности ему сказали, что я в своих показаниях это утверждаю, он стал очень беспокоиться. Предпринимать ответные ходы. И мне ничего другого не остается, как вывозить свою семью за пределы Латвии. Родителей я уже отправила за границу. А вот когда сажала свою дочь с внуком в автобус до Германии — они тоже поехали туда на постоянное место жительства, то пошла купить прессу на дорожку. И первое, на что я наткнулась, когда пришла к киоску, — это журнал "Счастливые люди". С обложки на меня смотрел довольный и счастливый Сол Букинголтс. Человек, из–за которого я стою на вокзале, лью слезы, отправляя своих близких за рубеж… Что мне после этого остается делать? Опускать руки? Нет! Теперь я понимаю, на чьих костях и крови он построил свой капитал.